Неточные совпадения
В то время, когда один пускал кудреватыми облаками трубочный дым, другой, не куря трубки, придумывал, однако же, соответствовавшее тому занятие:
вынимал, например, из кармана серебряную с чернью табакерку и, утвердив ее между двух пальцев левой
руки, оборачивал ее быстро пальцем правой, в подобье того как земная сфера обращается около своей оси, или же просто барабанил по табакерке пальцами, насвистывая какое-нибудь ни то ни се.
Эй, Порфирий! — закричал он, подошедши к окну, на своего человека, который держал в одной
руке ножик, а в другой корку хлеба с куском балыка, который посчастливилось ему мимоходом отрезать,
вынимая что-то из брички.
Не откладывая, принялся он немедленно за туалет, отпер свою шкатулку, налил в стакан горячей воды,
вынул щетку и мыло и расположился бриться, чему, впрочем, давно была пора и время, потому что, пощупав бороду
рукою и взглянув в зеркало, он уже произнес: «Эк какие пошли писать леса!» И в самом деле, леса не леса, а по всей щеке и подбородку высыпал довольно густой посев.
Потом в ту же минуту приступил к делу: перед шкатулкой потер
руки с таким же удовольствием, как потирает их выехавший на следствие неподкупный земский суд, подходящий к закуске, и тот же час
вынул из нее бумаги.
Раскольников приостановился рядом с двумя-тремя слушателями, послушал,
вынул пятак и положил в
руку девушке.
Стараясь развязать снурок и оборотясь к окну, к свету (все окна у ней были заперты, несмотря на духоту), она на несколько секунд совсем его оставила и стала к нему задом. Он расстегнул пальто и высвободил топор из петли, но еще не
вынул совсем, а только придерживал правою
рукой под одеждой.
Руки его были ужасно слабы; самому ему слышалось, как они, с каждым мгновением, все более немели и деревенели. Он боялся, что выпустит и уронит топор… вдруг голова его как бы закружилась.
А как кончил бы, из пятой да из второй
вынул бы по кредитке, да опять на свет, да опять сомнительно, «перемените, пожалуйста», — да до седьмого поту конторщика бы довел, так что он меня как и с рук-то сбыть уж не знал бы!
Вдруг она
вынула из кармана револьвер, взвела курок и опустила
руку с револьвером на столик. Свидригайлов вскочил с места.
Ни одного мига нельзя было терять более. Он
вынул топор совсем, взмахнул его обеими
руками, едва себя чувствуя, и почти без усилия, почти машинально, опустил на голову обухом. Силы его тут как бы не было. Но как только он раз опустил топор, тут и родилась в нем сила.
— Я ничего не брала у вас, — прошептала в ужасе Соня, — вы дали мне десять рублей, вот возьмите их. — Соня
вынула из кармана платок, отыскала узелок, развязала его,
вынула десятирублевую бумажку и протянула
руку Лужину.
Мардохай размахивал
руками, слушал, перебивал речь, часто плевал на сторону и, подымая фалды полукафтанья, засовывал в карман
руку и
вынимал какие-то побрякушки, причем показывал прескверные свои панталоны.
Только побуждаемые сильною корыстию жиды, армяне и татары осмеливались жить и торговать в предместье, потому что запорожцы никогда не любили торговаться, а сколько
рука вынула из кармана денег, столько и платили.
Ольга проворно отворила ящик,
вынула что-то оттуда и опустила в
руку Кате, а Катя поцеловала у ней
руку.
Это было истинным громовым ударом для Ивана Матвеевича. Он
вынул документ и показал трепещущим средним пальцем правой
руки ногтем вниз, на подпись Обломова и на засвидетельствование маклера.
Еще помню я, как, когда мы делали круг и все взялись за
руки, она нагнула головку и, не
вынимая своей
руки из моей, почесала носик о свою перчатку.
Она
вынула из-под платка корнет, сделанный из красной бумаги, в котором были две карамельки и одна винная ягода, и дрожащей
рукой подала его мне. У меня недоставало сил взглянуть в лицо доброй старушке; я, отвернувшись, принял подарок, и слезы потекли еще обильнее, но уже не от злости, а от любви и стыда.
Собрали мокрые пеленки; няня
вынула ребенка и понесла его. Левин шел подле жены, виновато за свою досаду, потихоньку от няни, пожимая ее
руку.
Но Левин, нахмурившись, делал вид, что не замечает его
руки, и
вынимал вальдшнепов.
Ребенка
вынули на одной
руке из ванны, окатили водой, окутали простыней, вытерли и после пронзительного крика подали матери.
Помощник швейцара, незнакомый Анне молодой малый, только что отворил ей дверь, как она уже вошла в нее и,
вынув из муфты трехрублевую бумажку, поспешно сунула ему в
руку.
Павел Петрович
вынул из кармана панталон свою красивую
руку с длинными розовыми ногтями,
руку, казавшуюся еще красивей от снежной белизны рукавчика, застегнутого одиноким крупным опалом, и подал ее племяннику. Совершив предварительно европейское «shake hands», [Рукопожатие (англ.).] он три раза, по-русски, поцеловался с ним, то есть три раза прикоснулся своими душистыми усами до его щек, и проговорил...
Яков зарылся у себя в карманах, достал грош и наметил его зубом. Рядчик
вынул из-под полы кафтана новый кожаный кошелек, не торопясь распутал шнурок и, насыпав множество мелочи на
руку, выбрал новенький грош. Обалдуй подставил свой затасканный картуз с обломанным и отставшим козырьком; Яков кинул в него свой грош, рядчик — свой.
Мальчик с пальчик увидал, что людоед спит, подкрался к нему и
вынул у него из кармана горсть золота, роздал братьям. Потом он потихоньку разул его. Когда он разул его, он надел сам семиверстные сапоги, велел братьям крепче взяться
рука с
рукой и держаться за него. И он побежал так скоро, что сейчас же вышел из леса и нашел дом.
Он поднял длинную
руку, на конце ее — большой, черный, масляный кулак. Рабочий развязал мешок,
вынул буханку хлеба, сунул ее под мышку и сказал...
Нестерпимо длинен был путь Варавки от новенького вокзала, выстроенного им, до кладбища. Отпевали в соборе, служили панихиды пред клубом, техническим училищем, пред домом Самгиных. У ворот дома стояла миловидная, рыжеватая девушка, держа за плечо голоногого, в сандалиях, человечка лет шести; девушка крестилась, а человечек, нахмуря черные брови, держал
руки в карманах штанишек. Спивак подошла к нему, наклонилась, что-то сказала, мальчик, вздернув плечи,
вынул из карманов
руки, сложил их на груди.
— Ну вот! — тоскливо вскричал Лютов. Притопывая на одном месте, он как бы собирался прыгнуть и в то же время, ощупывая себя
руками, бормотал: — Ой, револьвер
вынула, ах ты! Понимаешь? — шептал он, толкая Самгина: — У нее — револьвер!
— Бердников, Захарий Петров, — сказал он высоким, почти женским голосом. Пухлая, очень теплая
рука, сильно сжав
руку Самгина, дернула ее книзу, затем Бердников, приподняв полы сюртука, основательно уселся в кресло,
вынул платок и крепко вытер большое, рыхлое лицо свое как бы нарочно для того, чтоб оно стало виднее.
Дмитрий, махнув
рукой,
вынул из кармана брюк серебряные часы без цепочки и, глядя на циферблат, сказал медленно и скучно...
Говоря, Кутузов постукивал пальцем левой
руки по столу, а пальцами правой разминал папиросу, должно быть, слишком туго набитую. Из нее на стол сыпался табак, патрон, брезгливо оттопырив нижнюю губу, следил за этой операцией неодобрительно. Когда Кутузов размял папиросу, патрон,
вынув платок, смахнул табак со стола на колени себе. Кутузов с любопытством взглянул на него, и Самгину показалось, что уши патрона покраснели.
Лидия поправила прядь волос, опустившуюся на ухо и щеку ее. Иноков
вынул сигару изо рта, стряхнул пепел в горсть левой
руки и, сжав ее в кулак, укоризненно заметил...
Рядом с ним встал Яков,
вынул из его
руки браунинг, поднес его близко к лицу, точно нюхая, и сказал...
Не переставая говорить, он
вынул из-за пазухи краюху ржаного хлеба, подул на нее, погладил
рукою корку и снова любовно спрятал...
Осторожно, не делая резких движений, Самгин
вынул портсигар, папиросу, — спичек в кармане не оказалось, спички лежали на столе. Тогда он, спрятав портсигар, бросил папиросу на стол и сунул
руки в карманы. Стоять среди комнаты было глупо, но двигаться не хотелось, — он стоял и прислушивался к непривычному ощущению грустной, но приятной легкости.
— Мир вдохновляется Францией, — говорил доктор, размахивая левой
рукой, а правой
вынул часы из кармана жилета и показал циферблат Вере Петровне.
Князь, не теряя присутствия духа,
вынул из бокового кармана дорожный пистолет и выстрелил в маскированного разбойника. Княгиня вскрикнула и с ужасом закрыла лицо обеими
руками. Дубровский был ранен в плечо, кровь показалась. Князь, не теряя ни минуты,
вынул другой пистолет, но ему не дали времени выстрелить, дверцы растворились, и несколько сильных
рук вытащили его из кареты и вырвали у него пистолет. Над ним засверкали ножи.
Эта живость, эта совершенная извращенность мальчика начала сказываться на восьмом году его жизни; тип рыцаря причудливых впечатлений, искателя и чудотворца, т. е. человека, взявшего из бесчисленного разнообразия ролей жизни самую опасную и трогательную — роль провидения, намечался в Грэе еще тогда, когда, приставив к стене стул, чтобы достать картину, изображавшую распятие, он
вынул гвозди из окровавленных
рук Христа, т. е. попросту замазал их голубой краской, похищенной у маляра.
Воцарилось глубочайшее молчание. Губернатор
вынул из лакированного ящика бумагу и начал читать чуть слышным голосом, но внятно. Только что он кончил, один старик лениво встал из ряда сидевших по правую
руку, подошел к губернатору, стал, или, вернее, пал на колени, с поклоном принял бумагу, подошел к Кичибе, опять пал на колени, без поклона подал бумагу ему и сел на свое место.
С книгами поступил он так же, как и прежде: поставил их на верхние полки, куда
рукой достать было нельзя, и так плотно уставил, что
вынуть книгу не было никакой возможности.
И они позвали его к себе. «Мы у тебя были, теперь ты приди к нам», — сказали они и угощали его обедом, но в своем вкусе, и потому он не ел. В грязном горшке чукчанка сварила оленины,
вынимала ее и делила на части
руками — какими — Боже мой! Когда он отказался от этого блюда, ему предложили другое, самое лакомое: сырые оленьи мозги. «Мы ели у тебя, так уж и ты, как хочешь, а ешь у нас», — говорили они.
На минуту Боголепов призадумался, как будто ему еще нужно было старый хмель из головы вышибить. Но это было раздумье мгновенное. Вслед за тем он торопливо
вынул из чернильницы перо, обсосал его, сплюнул, вцепился левой
рукою в правую и начал строчить...
Не говоря ни слова, встал он с места, расставил ноги свои посереди комнаты, нагнул голову немного вперед, засунул
руку в задний карман горохового кафтана своего, вытащил круглую под лаком табакерку, щелкнул пальцем по намалеванной роже какого-то бусурманского генерала и, захвативши немалую порцию табаку, растертого с золою и листьями любистка, поднес ее коромыслом к носу и вытянул носом на лету всю кучку, не дотронувшись даже до большого пальца, — и всё ни слова; да как полез в другой карман и
вынул синий в клетках бумажный платок, тогда только проворчал про себя чуть ли еще не поговорку: «Не мечите бисер перед свиньями»…
Мне чудно, мне страшно было, когда я слушала эти рассказы, — говорила Катерина,
вынимая платок и вытирая им лицо спавшего на
руках дитяти.
Алеша
вынул платок и крепко обернул в него раненую
руку.
Красоткин запустил
руку в свою сумку и,
вынув из нее маленькую бронзовую пушечку, поставил ее на стол.
— А вот, чтобы не забыть, к тебе письмо, — робко проговорил Алеша и,
вынув из кармана, протянул к нему письмо Лизы. Они как раз подошли к фонарю. Иван тотчас же узнал
руку.
Но почему же я не могу предположить, например, хоть такое обстоятельство, что старик Федор Павлович, запершись дома, в нетерпеливом истерическом ожидании своей возлюбленной вдруг вздумал бы, от нечего делать,
вынуть пакет и его распечатать: „Что, дескать, пакет, еще, пожалуй, и не поверит, а как тридцать-то радужных в одной пачке ей покажу, небось сильнее подействует, потекут слюнки“, — и вот он разрывает конверт,
вынимает деньги, а конверт бросает на пол властной
рукой хозяина и уж, конечно, не боясь никакой улики.
Оказалось, что грамотных было больше 20 человек. Англичанин
вынул из ручного мешка несколько переплетенных Новых Заветов, и мускулистые
руки с крепкими черными ногтями из-за посконных рукавов потянулись к нему, отталкивая друг друга. Он роздал в этой камере два Евангелия и пошел в следующую.
Началась обычная процедура: перечисление присяжных заседателей, рассуждение о неявившихся, наложение на них штрафов и решение о тех, которые отпрашивались, и пополнение неявившихся запасными. Потом председатель сложил билетики, вложил их в стеклянную вазу и стал, немного засучив шитые рукава мундира и обнажив сильно поросшие волосами
руки, с жестами фокусника,
вынимать по одному билетику, раскатывать и читать их. Потом председатель спустил рукава и предложил священнику привести заседателей к присяге.
Потом пошарила немного
рукой в кармане,
вынула письмо и подала ему.
Она быстро откинула доску шифоньерки,
вынула несколько листов бумаги, взяла перо, обмакнула, хотела написать — и не могла. У ней дрожали
руки.